Первый поэтический вечер на «Втором Литературном»

(Если не считать импровизированного чтения «Федота-стрельца» по ролям и не искать поэтичное в чем угодно и путать это с поэтическим)

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №1

Итак, поэтический вечер:

1) состоялся;
2) состоялся с успехом.

Кружковцы читали очень разные (и прекрасные!) стихи, которыми хочется поделиться, потому что найти что-то цепляющее в таком разнообразии будет несложно многим. Не будем затягивать и насладимся поэзией.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №2

Мишель Уэльбек

“Я умников боюсь и их дрянных затей…”

Я умников боюсь и их дрянных затей,
Лишающих меня моих амфетаминов.
Зачем же отнимать единственных друзей?
Я так устал, я – прах, и жизнь распалась, минув.
Все эти лекари, подобно гнойникам,
Мой иссосали мозг – кто их нудить заставил?
Но я-то жил и жив помимо норм и правил.
Плевать! Такую жизнь задаром вам отдам.
Порою по утрам от ломки так корячит,
Что впору завопить. Но боль пройдет. Плевать!
А уж на здравоохранение тем паче.
По вечерам, один, я падаю в кровать,
Я Канта перечту, а день свой вспоминать —
Как вскрыть нарыв. Плевать! Жить не могу иначе.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №3

Александр Вертинский

“Убившей любовь”

Какое мне дело, что ты существуешь на свете,
Страдаешь, играешь, о чём-то мечтаешь и лжёшь,
Какое мне дело, что ты увядаешь в расцвете,
Что ты забываешь о свете и счастья не ждёшь.

Какое мне дело, что все твои пьяные ночи
Холодную душу не могут мечтою согреть,
Что ты угасаешь, что рот твой устало-порочен,
Что падшие ангелы в небо не смеют взлететь.

И кто виноват, что играют плохие актёры,
Что даже иллюзии счастья тебе ни один не даёт,
Что бледное тело твоё терзают, как псы, сутенёры,
Что бледное сердце твоё превращается в лёд.

Ты — злая принцесса, убившая добрую фею,
Горят твои очи, и слабые руки в крови.
Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея,
Укрыться от этой, тобою убитой любви.

Какое мне дело, что ты заблудилась в дороге,
Что ты потеряла от нашего счастья ключи.
Убитой любви не прощают ни люди, ни боги.
Аминь. Исчезай. Умирай. Погибай и молчи.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №4

Иосиф Бродский

“На независимость Украины”

Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой,
Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,
«Время покажет кузькину мать», руины,
Кости посмертной радости с привкусом Украины.

То не зелено-квитный, траченый изотопом,—
Жовто-блакитный реет над Конотопом,
Скроенный из холста: знать, припасла Канада —
Даром, что без креста: но хохлам не надо.

Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене!
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.
Сами под образами семьдесят лет в Рязани
Сзалитыми глазами жили, как при Тарзане.

Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго:
Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога.
Ступайте от нас в жупане, не говоря в мундире,
По адресу на три буквы на все четыре
Стороны. Пусть теперь в мазанке хором Гансы
С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.
Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще,
А курицу из борща грызть в одиночку слаще?

Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит.
Плюнуть, что ли, в Днипро: может, он вспять покатит,
Брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый
Отвернутыми углами и вековой обидой.

Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба
Нам — подавись мы жмыхом и потолком — не треба.
Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.
Кончилась, знать, любовь, коли была промежду.

Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!
Вас родила земля: грунт, чернозем с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не дает вам, кавунам, покоя.

Ой-да левада-степь, краля, баштан, вареник.
Больше, поди, теряли: больше людей, чем денег.
Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза,
Нет на нее указа ждать до другого раза.

С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
Будете вы хрипеть, царапая край матраса,
Строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №5

Дан Андерссон

“Если исцеленья нет старинной ране…”

Если исцеленья нет старинной ране,
Если одинокий голос твой под стать
Жалобному крику журавля в тумане,
Если жить — что камни на спине таскать,

Надышись ядреным воздухом осенним;
Постоим у изгороди, друг,
Поглядим, как в ясной сини, над селеньем,
Тянут гуси дикие на юг.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №6

Станислав Матусевич

“Любой душе для счастья нужен тот…”

Любой душе для счастья нужен тот, кому не все равно,
Кто будет рядом, скажет пару теплых слов.
Вы конечно меня простите, но в человеке так заведено,
Что его душевный порыв, настолько чуткий, нежный,
Требует ему внимания, иначе одно ему приговорено,
Долгая мука одному среди блядей здешних.

Таится мысль о том, что не будет никогда так хорошо,
Как нужно влюбленному творцу, но это просто мысли,
Открой глаза, твои серьезны шансы, этот мир прекрасен!
А если не согласен, то жизнь свою переосмысли,
Тебе дано все, что бы жить возвышенной жизнью,
Но ты гибнешь в лени, разврате и мечтании.

Есть только одна, что внушает мне надежду,
Когда смотришь на нее, кажется – судьба.
Конечно, может показаться что я невежда
Но я будто слепец, читающий по Брайлю.
Моя рука бежит по этим волосам, играет с прядями,
Хочется повалить на кровать, самому опрокинуться рядом
У нас будет единственный порок, не ночь а эпоха разврата.

Будет буря эмоций, напишем свой рассказ, где мы оба прекрасны
Там все семь чудес с тобой не сравнить. Наш удел – персеверация.
Внутри меня все пылает, больше не будет как раньше
Я люблю этот мир, свет, покой и тебя.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №7

Максим Матковский

“Поехал я как-то зимой на птичий рынок…”

Поехал я как-то зимой на птичий рынок
И хотел купить себе птичку,
Чтобы пела по утрам,
Но у ворот меня встретил старичок.
Он сказал:
Эй, паренек, я вижу, ты хороший паренек,
Зачем тебе птицы?
От них перья летят и просо
По всему дому,
И помет за ними убирать,
И кормить их, и лечить,
То поют они, то не поют,
А потом улетят и даже спасибо
Не скажут.
Купи лучше, паренек, у меня собаку.
Ну, я подумал-подумал
И купил пса.
Привез его домой,
А он не бегает, не лает,
Лежит себе в углу,
Хвостом он не виляет.
Жена вернулась с работы и спросила:
Ты зачем мертвого пса притащил?!
Я присмотрелся — и вправду мертвый,
В шерсти белые червячки копошатся.
Обманул меня старичок! Гадкий-гадкий старичок!
Я пса кинул в мешок и обратно
На рынок помчал.
Стоял старичок у ворот
И другого пса всем предлагал.
Я сказал ему:
Заберите вашу мертвую собаку,
Верните мне деньги!
Он ответил:
Эй, паренек, я вижу, ты хороший паренек,
Но ты ничего не понял.
Вот когда сам умрешь — тогда и поймешь.
И настал тот день,
И умер я. Знаете, как?
Меня сбил троллейбус,
Потому что я стал старым,
Слепым и глухим.
Не стоило мне переходить
В тот вечер дорогу,
Лучше бы лежал себе и радиоточку
Слушал!
Меня сбил троллейбус —
Он ехал до конечной без остановок,
У водителя было удивленное лицо,
Потому что перед смертью
Я сказал ему:
Не переживай, паренек,
Мир так устроен —
В одной из жизней
За рулем буду сидеть я,
А ты будешь играть старика!
И вот я умер и прошел
Все необходимые процедуры,
Мертвецы ходили скучные,
И только я был веселый,
Ведь прибежала собака моя!
Как она начала гавкать,
Вы бы слышали!
Вы бы видели,
Как все мертвецы мне завидовали!
И глаз не могли отвести
От пса моего,
Но я никому не разрешал
Играться с ним.
С псом игрался
Только я один,
Так им и надо,
При жизни-то они
Не заводили дохлых псов,
А я завел!
Пес катал меня по аду
На спине.
Еду я по аду на псе,
Еду по аду я на псиной спине,
На спине пса по аду еду я,
Катаюсь я в аду верхом на псе!
И все мне хлопают, кричат:
Ура! Вон тот паренек на псе!

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №8

Шарль Бодлер

“Опьяняйтесь»
Из сборника “Парижский сплин” (XXXIII)

Надо быть вечно пьяным, в этом – всё; вот – единственное решенье. Чтоб не чувствовать жуткого груза Времени, разбивающего вам плечи и пригибающего вас к земле, опьяняйтесь без устали.

Но чем? Вином, поэзией иль добродетелью, на ваше усмотренье. Но опьяняйтесь.

И если однажды, на ступеньках дворца, над зелёной травой возле рва, в мрачном одиночестве комнаты, вы очнётесь, а похмелье уходит или ушло, спросите у ветра, у волны, у звезды, у птицы, у часов, у всего, что убегает, у всего, что стонет, у всего, что катится, у всего, что поёт, у всего, что говорит, спросите, который час; и ветер, волна, звезда, птица, часы вам ответят: “Час опьяненья! Чтоб не быть рабами, замученными Временем, опьяняйтесь; опьяняйтесь непрерывно! Вином, поэзией иль добродетелью, на ваше усмотренье”.

Первый поэтический вечер на «Втором Литературном», изображение №9

Хмель поэзии определенно ударил в голову “Второго Литературного”, так что новые поэтические вечера не заставят себя долго ждать!

P. S. Эта статья не создавалась исключительно с целью рекламы творчества прерафаэлитов.